Когда бываешь туристом в других городах, смотришь на чужие достопримечательности, бродишь среди незнакомых развалин и прикасаешься к невиданным прежде древностям, волей-неволей задумываешься о том, как все это «историческое наследие» воспринимают местные жители. Ты едешь за десятки, а то и сотни километров, чтобы увидеть то, что они могут наблюдать ежедневно, не прилагая для этого абсолютно никаких усилий.
То, среди чего ты вырос, становится частью обыденности; привычный глаз перестает реагировать на это окружение, каким бы необыкновенным и замечательным оно ни было; оно не хорошо и не плохо, оно просто есть.

Так люди, живущие на берегу теплого моря, могут совершенно игнорировать его – купаться в нем один раз в год по нечетным годам, а по четным тоже один раз в год устраивать пикник на его берегу. Но все меняется, когда эти люди по какой-либо причине оказываются на долгое время лишенными моря. Каким комфортом их ни окружай, они будут оставаться немного не в своей тарелке. Им будет не хватать моря, которого они прежде не замечали. Мне рассказывал об этом мой хороший друг, который живет на берегу теплого Средиземного моря в солнечном испанском городе Валенсии.

Вот и о том, каким представляется наш дом гостям, мы чаще всего задумываемся в тот момент, когда сами бываем гостями в чужом доме.

Вольным пересказом этой банальной мантры, произнесенной до меня в разных вариациях разными людьми не менее миллиона раз, я хотел предварить «туристический отчет» о своем родном городе – о городе, отстоящем на тысячу километров от ближайшего моря, о городе, в котором, на первый взгляд, нет ровным счетом ничего необыкновенного. Я родился и вырос в Хотькове, поэтому мне трудно взглянуть на этот город глазами туриста. И все-таки, почему бы не попробовать?

* * *

Хотькову много лет; в самом городе и в его окрестностях есть кое-какие достопримечательности, заслуживающие внимания. Тем не менее, Хотьково никогда не было туристическим центром. Редкие путешественники, которые заглядывают к нам в гости, чаще всего попадают сюда по дороге либо в Сергиев Посад, либо в Абрамцево.
Что же такого есть в Хотькове, что могло бы зацепить туриста, заставить его рассматривать город в качестве самодостаточной цели для поездки? Прежде всего, конечно, в голову приходит Покровский монастырь. Кстати, в свое время, когда еще не было ни Сергиева Посада, ни, тем более, Абрамцева, он привлек в эти места родителей Сергия Радонежского – чем не рекомендация?

Кроме Покровского монастыря я бы еще упомянул железнодорожный мост и деревню Ахтырку, которая могла претендовать на такой же статус, какой приобрела со временем усадьба Абрамцево, да только вот судьба не сложилась… Пожалуй, именно в этом порядке я и поделюсь своими впечатлениями от знакомства с нашими хотьковскими достопримечательностями.

* * *

Как можно описать Покровский монастырь, если бы все описание нужно было уместить в одно слово? Пожалуй, следовало бы сказать, что он огромный! И эта характеристика касалась бы не столько Покровского монастыря в целом (не такой уж он, в самом деле, и большой), сколько доминирующего над ним Никольского собора. Он бросается в глаза отовсюду, с какой бы стороны вы ни подъезжали к городу – с железной дороги, при въезде в город на автомобиле со стороны Москвы, или когда спускаетесь к круговой развязке, что под железнодорожным мостом, при движении со стороны Сергиева Посада или из Абрамцева.

Недавно Никольский собор подвергся капитальному ремонту – были восстановлены четыре его угловые башенки; их купола, а так же главный купол были заново покрыты металлом, отливающим на солнце тусклым серым блеском. Кирпичные стены его покрасили в разные оттенки красного.

Башенки и новые купола придали Никольскому собору, насколько это возможно, легкости, сделали его чуть более праздничным. Говорю так, потому что возможности эти сильно ограничены. Собор изначально воспринимается как тяжелый и мрачный. Очевидно, есть какие-то архитектурные приемы, которые позволяют визуально облегчить и более массивные конструкции, но здесь они не были применены. Надо думать, что отказ от них был вполне осознанным…

Никольский собор строился по проекту архитектора Троице-Сергиевой Лавры Александра Афанасьевича Латкова в самом начале XX века. В окрестностях Сергиева Посада можно найти еще несколько его работ, среди которых наиболее заметные во всех смыслах – сохранившиеся до наших дней колокольни Черниговского Гефсиманского скита и пустыни святого духа Параклита. Они так же, как и Никольский собор в Хотькове, сложены из темно-красного кирпича, такие же кряжистые и суровые на вид. Чем-то они напоминают дремучих сказочных богатырей, под конец жизни одряхлевших и замшелых – старики заснули однажды и, не заметив того, окаменели и превратились в колокольни.

То же самое и с Никольским собором – он похож на врытого по грудь в землю богатыря, одновременно грозного и беззащитного; руки его по локоть спеленаты и надежно завалены бетонными плитами – как бы чего не натворил. Хотел бы он их выпростать, чтобы, опершись на кулачки, приподнять себя над землей, да сразу не смог, а нынче уж и силы не те стали. Стоит он теперь смирно, безропотно перенося все, что с ним ни делают, и только смотрит устало по сторонам из-под купола-шлема, безразлично оглядывая окрестности.

Никольский собор – не единственный храм хотьковского монастыря; чуть ниже него стоит миниатюрный на его фоне Покровский собор. Он старше и по годам, и по статусу (в нем находятся мощи Кирилла и Марии – родителей преподобного Сергия Радонежского). Не исключено, что и с архитектурной точки зрения Покровский собор представляет больший интерес. Тем не менее, в моем детском восприятии он сливался со всеми остальными постройками монастыря и ничем особенным среди них не выделялся. В нем не было той загадки, которая могла бы занять детское воображение. А в мрачных развалинах громадины Никольского собора таких загадок было с избытком.

Первые отчетливые воспоминания о хотьковском монастыре у меня, видимо, относятся к началу 1980-х, к тому времени, когда я пошел в школу и по необходимости стал чаще бывать собственно в Хотькове, ежедневно имея возможность дважды в день видеть покрытые мхом, а кое-где поросшие деревьями стены обезглавленного монастыря. Бывшего монастыря, поскольку прошло еще не меньше десяти лет, прежде чем он вновь стал действующим.

Как я уже сказал, руины Никольского собора чрезвычайно занимали детское воображение; это касалось не только меня, но и многих моих сверстников. Развалины манили своей доступностью, приглашая к исследованиям; с ними были связаны некоторые мифы, которые, я так думаю, с незначительными вариациями, одинаковые у всех детей. В частности, мы говорили о подземных ходах и замурованных в них старцах, из которых, наверное, еще не все превратились в мертвецов. Конечно, в этих подземных ходах было место и кладам, но они стояли на втором месте. Самым интересным было найти потайную дверь! Мы предполагали, что подземный ход должен был вывести к Троице-Сергиевой Лавре в Сергиевом Посаде.

Конечно, при всей доступности развалин, просто зайти туда с лопатой и киркой и начать поиски тоннеля было не так-то просто. Не пустили бы родители, прохожие непременно погнали бы детей прочь – масса причин… Кроме того, я хорошо помню, что в начальных классах нас предостерегли от посещения церквей (речь, видимо, шла о Лавре в соседнем Загорске, в первую очередь, но также это предостережение относилось и к хотьковскому монастырю), поскольку это грозило детям опасностью не только физической, но и нравственной – в церкви (и даже на ее развалинах) могли быть поколеблены основы атеизма.

В общем, при всей внешней доступности развалин, они оставались по большей части недоступными. Изредка, кто-нибудь забирался в них, и даже что-нибудь находил – металлический строительный костыль или кусок плитки, которая внешне не была похожа на тот кафель, который мы привыкли видеть в повседневном быту, и потому ему приписывалось старинное происхождение. Помню, кусок такой плитки мы нашли по окончании учебного года, когда в рамках школьной практики в начальных классах занимались сбором лечебной травы – не то сурепки, не то подорожника – на склоне под монастырской стеной. Кажется, на этой плитке рельефно проступали какие-то не то буквы, не то узоры.

Так или иначе, но самая интересная тайна так и не была раскрыта – подземного хода никому обнаружить не удалось. А монастырь, тем временем, к середине 80-х был огорожен забором, и на его территории начались восстановительные работы. Надо думать, что рассматривался он, прежде всего, как архитектурная, а не религиозная ценность; актуальность же реставрации заключалась в приближавшейся круглой дате – тысячелетии крещения Руси…

Когда начинаешь детально описывать эти события, то возникают всяческие нестыковки – например, какое значение мог иметь церковный юбилей для атеистического государства? Но, видимо, какое-то объяснение этому существовало. И монастырь, который в то время еще оставался вне юрисдикции православной церкви, был объявлен… комсомольской стройкой. В ознаменование этого события над одним из несуществующих на тот момент куполов вознесся красный флаг!

Впрочем, активность вокруг монастыря быстро заглохла, и спустя короткое время на стенах и крышах монастырских строений, вроде бы очищенных от растительности, вновь зазеленели деревца. Помню, меня очень здорово удивлял тот факт, что на крыше кирпичного здания могла вырасти небольшая березка, причем, за столь короткое время – я, кажется, даже терзал родителей расспросами о том, как дерево могло расти из кирпича.
Флаг, ввиду его очевидной неспособности мотивировать строителей, вскоре заменили на импровизированный крест, сбитый из досок и, очень может быть, не вполне соответствовавший православным канонам. Эта метаморфоза придала стройке новый слабый импульс, практически не сдвинув дело с места.

Для жителей Хотькова главный эффект от реставрационных работ заключался в том, что асфальтовая дорога, ведшая на железнодорожную станцию, которая проходила через монастырь, оказалось внутри ограждения. С этим были связаны определенные неудобства, так как глина, по которой была протоптана альтернативная тропинка, во время дождя имела обыкновение превращаться в грязь, в которой было легко перепачкаться и даже увязнуть.

Флаг или крест, крест или флаг – я не ручаюсь за то, в какой очередности они меняли друг друга в хотьковском небе. Совершенно точно можно утверждать одно: ни то, ни другое не способствовало прогрессу в восстановительных работах. Изменения произошли только после того, как монастырь передали церкви. Вот тут уже работа пошла живее, и к юбилейным торжествам монастырь был более или менее приведен в порядок. Кажется, тогда же в Покровском соборе начали проводить службы.

Точно помню, что после юбилейного 1988 года работы снова застопорились, и забор, на снос которого надеялись пользовавшиеся этой дорогой хотьковчане, остался там, где был. Надо полагать, собственных ресурсов на продолжение реставрационных работ у церкви на тот момент еще не было, а государство, по прошествии круглой даты, смысла в дальнейшем финансировании работ не видело. А это значило, что месить грязь предстояло еще очень и очень долго, так как до следующего столь же значительного юбилея – 2000-летия крещения Руси – на тот момент оставалось ровным счетом 1000 лет.

Но уже в следующем десятилетии все очень круто изменилось для монастыря, для Хотькова, для страны в целом… Как частное следствие из этих глобальных перемен, Покровский монастырь был практически полностью восстановлен, все учреждения, не имевшие отношения к монастырскому хозяйству и ютившиеся на его территории при советской власти, были вынесены за его стены, а деревянный забор был заменен на металлическую сетку и передвинут таким образом, что по пешеходной дорожке вновь стало возможно ходить – ура-ура!

Из прочих происшествий в жизни монастыря и вокруг него, имевших место в девяностые и нулевые годы можно упомянуть относительно недавнее открытие Никольского собора (на протяжении долгого времени он оставался закрытым, а службы велись в Покровском соборе).

Купол над Никольским собором несколько раз менял свой вид. Всего теперь не упомнишь – если не ошибаюсь, одно время он был деревянным, потом был покрыт медью (кажется, многие в городе ждали, что его будут золотить, но золотить не стали), а медь вскоре была закрашена желтой краской. В таком виде собор простоял до последнего времени, пока в этом году не был покрыт латунью (или каким-то другим похожим на латунь металлом). Купол Покровского собора с тех пор как его восстановили, и по сей день остается деревянным.

Как-то в 90-е годы по весне, кажется, на Пасху, имел случай стрельбы в городе. И многие прихожане, пришедшие в то утро в большом количестве на праздничную службу, слышали эти выстрелы, а, возвращаясь из храма, видели кровь на снегу. Впрочем, эта история непосредственного отношения к монастырю уже не имеет.

Из других достопримечательностей Хотькова надо обязательно упомянуть железнодорожный мост. По хотьковским масштабам это, можно сказать, грандиозная конструкция. В свое время, в 60-х годах XIX века (да-да – XIX-ого, не XX-ого! эксплуатация моста началась в 1861 году), он представлял собой замечательное сооружение с инженерной точки зрения. С тех пор он неоднократно укреплялся для того, чтобы соответствовать увеличившемуся весу проходящих по нему составов и возросшей интенсивности перевозок.

О том, что было с этим мостом в годы гражданской войны, история не то чтобы умалчивает, но и особенно богатых сведений не дает. А вот в годы Великой отечественной войны наш мост имел стратегическое значение, поскольку от его целостности зависело бесперебойное сообщение Москвы с востоком страны. Для защиты от вражеских налетов в начале войны в Хотькове был даже размещен гарнизон моряков тихоокеанского флота. Эти меры оказались не напрасными – однажды, в ноябре 1941 года, морякам даже пришлось вступить в бой с немецкими диверсантами. Таким образом, Хотьково, на протяжении всей войны остававшееся в тылу, единственным эпизодом участия в активных боевых действиях обязано своему мосту.

Самая необычная роль, которая выпала мосту за всю его историю – роль модели: в 1882 году он позировал Илье Репину. Знатный мастер, великий почет! Картина «Железнодорожный сторож», на которой изображен мост, хранится в Третьяковской галерее.

Так получается, что после Покровского собора, построенного в 1814 году, хотьковский мост – самый старый житель нашего города. Кстати, в этом году «дедушка» в очередной раз подвергся ремонту – были заново залиты его основания. И, к огромному сожалению, мемориальная доска, посвященная инженеру Рехневскому, сконструировавшему мост, до сих пор не возвращена на место.

Из прочих достопримечательностей остается упомянуть деревню Ахтырку, находящуюся в паре километров от Хотькова. Она значительно менее известна, чем, например, Абрамцево, хотя, наверное, имела ничуть не меньше оснований претендовать на аналогичный абрамцевскому статус усадьбы-музея. Остается сказать огромное спасибо пращурам-идиотам, которые спасли наш город от ужасов туристического трафика – в середине 1920-х не столько из злого умысла, сколько от безалаберности и по природному недостатку мозгов, они разорили одну из красивейших подмосковных усадеб.

В настоящее время сохранилась лишь церковь, восстановление которой в какой-то момент совершенно остановилось. Там, где стоял усадебный дом и был разбит парк, теперь нарезаны дачные участки. Сейчас может показаться невероятной фантастикой то, что на месте заросшей бурьяном лощины был раньше большой пруд с искусственным островом посередине. Запруда была по неаккуратности взорвана браконьерами, рыбачившими здесь с помощью динамита; дворец, также по неаккуратности, был спален.

Говорят, современники сравнивали эту усадьбу с парком в Павловском под Санкт-Петербургом. Если старинная гравюра с видами Ахтырки не врет, то можно с уверенностью говорить о том, что мера преувеличения в этих сравнениях, если и есть, то не велика. В настоящее время восстановление усадьбы в прежнем виде едва ли возможно, поскольку для этого потребовалось бы невероятное сочетание фанатизма, дара убеждения и огромных средств в одном источнике. И такой источник пока не найден.

* * *

Таким Хотьково вижу я. Это – основное; можно, конечно, пуститься в еще большие подробности и увеличить этот рассказ втрое – воспоминаний хватит! Но, с другой стороны, можно этого и не делать. Буду рад, если этот рассказ каким-то образом повлияет на ваши впечатления от нашего города, когда будете проезжать через него по дороге в Сергиев Посад или Абрамцево.

И не забудьте оставить свой отзыв на нашем сайте!

Максим, очень интересно было почитать о твоем Хотькове. В моем детстве монастырь воспринимался так же, как и в твоем. Все так же мы шептались о подземном ходе, соединяющим монастырь с лаврой, и так же все было очень загадочным и привлекательным. Никольский собор мне всегда казался такой красной громадиной, соединяющей небо с землей. Это было мое первое впечатление, запомнившееся мне, совсем маленькой девочке, которую папа нес на руках. А еще ты не упомянул, что речки Воря и Пажа были когда-то полноводными и говорили, что по ним Петр I проезжал на лодке. Ну, не знаю, насколько это правда. Когда я была школьницей, нас возили в Ахтырку и показывали памятник какого-то рыцаря в доспехах на коне. Памятник не помню, но событие запомнилось.